Украина после четырех лет полномасштабной войны: почему стратегическая инициатива постепенно переходит к Киеву

19 июня, 2026 р.

    Алексей Зиновьев, эксперт издания “Нова Доба” и Фундации Чинність закону по вопросам безопасности
    
    По состоянию на 19 июня 2026 года российско-украинская война уже давно вышла за рамки классического представления о фронте, окопах и артиллерийском истощении. Это война экономик, технологий, человеческой выносливости, международных коалиций и способности государства адаптироваться быстрее противника. И именно здесь Украина, несмотря на чрезвычайно высокую цену, демонстрирует главное: она не только выстояла после удара значительно более сильного противника, но и научилась менять саму логику войны.
    Россия начинала полномасштабное вторжение 24 февраля 2022 года с расчетом на быстрое уничтожение украинской государственности. Москва рассчитывала на политический шок, военный коллапс, изоляцию Киева и навязывание капитуляции. Вместо этого она получила долгую войну, в которой Украина сохранила управляемость государства, отстояла столицу, вернула значительные территории в 2022 году, удержала международную поддержку и превратилась в центр самой быстрой военно-технологической эволюции современной Европы.
    Сегодня Россия все еще оккупирует примерно пятую часть территории Украины, но это уже не выглядит как динамика неизбежного российского наступления. По оценке Council on Foreign Relations, по состоянию на июнь 2026 года Россия контролирует около 20% украинской территории, а боевые действия сопровождаются постоянными ударами РФ по городам и украинскими атаками по российской нефтяной, военной и логистической инфраструктуре. В то же время Россия заплатила за свои продвижения чрезвычайно высокую цену, а темп ее сухопутных достижений все чаще не соответствует масштабу затраченных ресурсов.
    Военная ситуация: от обороны выживания к активному сдерживанию
    Первый этап большой войны в 2022 году был этапом срыва российского плана молниеносного захвата Украины. Киев, Чернигов, Сумы, Харьков и Николаев стали символами того, что украинское государство не распалось. Осенью 2022 года Украина провела успешные операции в Харьковской области и на правобережье Херсонской области, доказав, что способна не только обороняться, но и возвращать территории.
    2023 год стал годом тяжелого столкновения с глубоко эшелонированной российской обороной. Украинское контрнаступление не дало ожидаемого стратегического прорыва, но оно выявило ключевую особенность новой войны: крупные механизированные операции без полного преимущества в воздухе и без масштабного разминирования становятся чрезвычайно дорогими. Это была болезненная, но важная школа.
    2024-2025 годы стали самым сложным периодом позиционного истощения. Россия давила в Донецкой области, пыталась использовать преимущество в живой силе, авиационных бомбах, артиллерии и мобилизационном ресурсе. Украина была вынуждена маневрировать между обороной городов, сохранением личного состава, дефицитом боеприпасов и политическими паузами в западной помощи. Но именно в этот период сформировалось новое украинское преимущество: дроны, цифровое управление боем, дальнобойные удары и рассредоточенная оборонная промышленность.
    В 2026 году контуры этого преимущества стали заметнее. Аналитики фиксируют, что Россия имеет все меньше результатов на земле, несмотря на большое количество атак. По сообщениям начала июня 2026 года, российские силы в мае смогли захватить лишь около 14 кв. км, тогда как Украина начала демонстрировать локальную положительную динамику на отдельных участках фронта. Это не означает быстрой победы, но означает важное изменение: Украина снова навязывает врагу собственный темп.
    Отдельно следует выделить развитие беспилотных систем. Если в 2022 году дроны были преимущественно средством разведки и точечных ударов, то в 2025-2026 годах они стали ядром тактики. Зона поражения на фронте в отдельных районах расширилась до десятков километров. Это создает “мертвую зону” для техники, логистики и скоплений пехоты. Для России, которая традиционно опирается на массу, это стратегически неприятная реальность: масса стала видимой, уязвимой и дорогой.
    Украина также перенесла войну в российский тыл. Удары по НПЗ, нефтебазам, военным заводам, складам, аэродромам и логистическим узлам не являются символическими акциями. Это системная кампания против способности России финансировать и обеспечивать войну. Последние атаки по Москве и объектам топливной инфраструктуры показывают: российская глубина больше не является безопасной. Это психологический и военно-экономический перелом.
    Оптимистичный вывод здесь не в том, что Украина уже имеет простой путь к быстрому освобождению всех территорий. Его нет. Оптимизм заключается в другом: Украина доказала способность превращать слабость в инновацию. Дефицит авиации компенсируется дронами и дальнобойными средствами. Дефицит артиллерии частично компенсируется точностью. Ограниченный человеческий ресурс заставляет строить войну на технологическом множителе. Именно такие государства выигрывают долгие конфликты не рывком, а наращиванием качества.
    Человеческое измерение: цена войны и стойкость общества
    Потери Украины огромны. По данным CFR со ссылкой на международные структуры, боевые действия и удары привели почти к 56 тысячам гражданских погибших и раненых, 3,7 млн человек остаются внутренне перемещенными, 5,9 млн украинцев зарегистрированы как беженцы, а 10,8 млн нуждаются в гуманитарной помощи. Это масштаб национальной травмы, который невозможно свести к статистике.
    Но рядом с этим есть другая цифра, не менее важная: государство продолжает функционировать. Выплачиваются пенсии, работает банковская система, бизнес адаптируется, громады восстанавливают инфраструктуру, энергетики после каждой атаки возвращают свет, а армия внедряет технологии быстрее, чем многие мирные государства способны провести обычную реформу закупок.
    Слабое место Украины в 2026 году — человеческий ресурс. Армии нужно пополнение, ротация, новая система контрактов и мотивации. Именно поэтому Киев повышает выплаты военным, вводит срочные контракты для отдельных боевых ролей и расширяет набор иностранных добровольцев. Это сложное, но правильное решение: Украина постепенно переходит от мобилизационной чрезвычайности к более управляемой модели долгой войны.
    Экономика: страна воюет, но не разрушается
    Экономическая история Украины после 2022 года — это не история падения, а история шока, стабилизации и постепенного переформатирования. В 2022 году ВВП Украины обвалился почти на треть. Это было ожидаемо: оккупация территорий, блокада портов, миллионы перемещенных людей, удары по энергетике и промышленности. Но уже в 2023-2024 годах экономика начала восстанавливаться, хотя и в условиях постоянной военной неопределенности.
    Всемирный банк оценивает, что экономический рост Украины составил 2,9% в 2024 году, а в 2025 году должен был замедлиться примерно до 2% из-за затяжной войны, более слабого аграрного экспорта, повреждений энергетики и ограничений инвестиционной активности. МВФ в 2026 году прогнозирует для Украины реальный рост ВВП на уровне 2,0% и потребительскую инфляцию около 6,1%.
    На первый взгляд, рост в 2% — немного. Но в стране, которая ведет крупнейшую войну в Европе с 1945 года, это показатель не слабости, а устойчивости. Украинская экономика не работает в нормальных условиях. Она работает под ракетными ударами, с дефицитом рабочей силы, с мобилизацией, с рисками для логистики, с разрушенными предприятиями и энергетическими объектами. Если в таких условиях экономика не падает, а растет, это означает, что базовые институты выдержали.
    Ключевыми опорами стали международная финансовая помощь, налоговая дисциплина, банковская стабильность, экспортная адаптация, оборонные заказы и частный сектор. По данным CFR, с января 2022 года Украина получила около 188 млрд долларов помощи от США и около 197 млрд долларов от ЕС. Это не “внешнее содержание”, как пытается представить российская пропаганда. Это инвестиция Запада в собственную безопасность, потому что Украина сдерживает военную машину, которая в случае успеха пошла бы дальше.
    ЕС в 2026 году также согласовал масштабный кредитный пакет на 90 млрд евро для Украины на 2026-2027 годы. Часть этих средств направляется на военные нужды, включая производство дронов, часть — на бюджетную поддержку. Это дает Украине финансовый горизонт и снижает риск бюджетного истощения.
    В то же время война радикально изменила структуру украинской экономики. Оборонная промышленность стала не только сектором выживания, но и будущим экспортным преимуществом. Украина сегодня — это полигон реальной технологической проверки дронов, систем РЭБ, морских беспилотников, программного обеспечения для управления боем, средств противодействия “шахедам” и дешевых дальнобойных платформ. В мирное время такой технологический цикл занял бы десятилетия. В Украине он сжимается до месяцев.
    Цена восстановления: $588 млрд, но это также масштаб будущего рынка
    По пятой оценке RDNA5 Всемирного банка, правительства Украины, Еврокомиссии и ООН, общая потребность в восстановлении и реконструкции Украины по состоянию на конец 2025 года составляет почти 588 млрд долларов на следующее десятилетие. Это примерно втрое больше номинального ВВП Украины 2025 года.
    Самые большие потребности: транспорт — более 96 млрд долларов, энергетика — почти 91 млрд, жилье — почти 90 млрд, торговля и промышленность — более 63 млрд, сельское хозяйство — более 55 млрд. Повреждено или разрушено около 14% жилищного фонда, что затронуло более 3 млн домохозяйств.
    Эти цифры пугают, но у них есть и другое измерение. Восстановление Украины — это крупнейший инфраструктурный, энергетический и промышленный проект Европы на ближайшее десятилетие. Если Украина сохранит курс на реформы, прозрачность и европейскую интеграцию, реконструкция может стать не просто ремонтом разрушенного, а модернизацией страны: новые энергосети, распределенная генерация, оборонно-промышленные кластеры, логистика в ЕС, цифровое государство, новые стандарты строительства и безопасности.
    Всемирный банк оценивает, что частный сектор потенциально может покрыть до 40% общих потребностей восстановления. Это критически важно. Украина не должна стать страной грантов. Она должна стать страной инвестиций — с военным риском, но и с высоким потенциалом роста.
    Россия: ресурс велик, но не безграничен
    Россия остается опасным противником. У нее больший мобилизационный резерв, крупные запасы советской техники, мощная ракетно-дроновая кампания, поддержка Ирана и Северной Кореи, а также способность терроризировать украинскую энергетику и города. Недооценивать Россию нельзя.
    Но нельзя и преувеличивать ее стратегическую устойчивость. Российская военная экономика работает в режиме перегрева. Она может производить больше оружия, но ценой гражданских секторов, инфляции, дефицита кадров, технологической деградации и зависимости от серого импорта. Санкции не остановили Россию мгновенно, но они повышают цену каждой ракеты, каждого станка, каждой микросхемы, каждой попытки модернизации.
    Главная проблема России — стратегическая. Она не смогла достичь первоначальных политических целей. Украина не исчезла, НАТО не распалось, Европа нарастила оборонные бюджеты, а российская граница с НАТО после вступления Финляндии и Швеции стала значительно длиннее. Москва получила не “буфер”, а долгосрочную враждебность крупнейшей страны Европы, милитаризацию восточного фланга НАТО и поколение украинцев, для которых Россия стала синонимом угрозы.
    Почему украинский оптимизм имеет основания
    Оптимизм в войне не должен быть легкомысленным. Он должен опираться на факты. А факты таковы.
    Первое: Украина сохранила государство, армию, финансовую систему и международную субъектность.
    Второе: Россия не смогла превратить количественное преимущество в стратегическую победу.
    Третье: Украина быстрее адаптируется технологически. Дроны, морские беспилотники, дальнобойные удары, цифровые системы управления, гибкая оборонная промышленность — это не вспомогательные элементы, а новая архитектура войны.
    Четвертое: Европа все больше берет на себя долгосрочную поддержку Украины. Данные Kiel Institute по состоянию на июнь 2026 года показывают, что европейская военная помощь остается на высоком уровне, а акцент смещается к дронам.
    Пятое: Украина имеет политический горизонт ЕС. Даже если переговорный процесс сложный и медленный, сама логика интеграции создает для Украины институциональный якорь. Россия предлагает оккупацию и руины. Европейское направление предлагает модернизацию.
    Прогноз до конца 2026 года
    Мой базовый прогноз до конца 2026 года: война не завершится полной военной победой одной из сторон в ближайшие месяцы, но баланс постепенно будет смещаться в пользу Украины при условии сохранения западной помощи, наращивания собственного производства и более эффективной мобилизационной политики.
    На фронте вероятна комбинация локальных украинских наступательных действий, активной обороны и системных ударов по российской логистике. Украина вряд ли пойдет на большое линейное наступление в стиле 2023 года без достаточного преимущества в воздухе, разминировании и боеприпасах. Вместо этого более вероятна стратегия “расшивания” российской обороны: удары по складам, штабам, переправам, железной дороге, ПВО, аэродромам, НПЗ и производственным цепочкам.
    Россия, со своей стороны, продолжит воздушный террор против городов и энергетики, пытаясь компенсировать ограниченные сухопутные достижения ракетно-дроновым давлением. К зиме 2026 года критическими останутся вопросы ПВО, противодействия “шахедам”, защиты трансформаторов, распределенной генерации и запасов газа.
    Экономически Украина, скорее всего, сохранит умеренный рост в пределах около 2% по итогам года, если не будет масштабного разрушения энергосистемы или резкого провала внешнего финансирования. Инфляция, по прогнозу МВФ, может оставаться контролируемой — около 6%. Это создает пространство для постепенного оживления внутреннего спроса, оборонного производства и инвестиций в восстановление.
    Политически до конца 2026 года ключевым будет не вопрос “готова ли Украина к миру”, а вопрос “готова ли Россия отказаться от целей уничтожения Украины”. Пока Москва не отказывается от имперской логики, любое перемирие без гарантий безопасности будет лишь паузой перед следующей войной. Поэтому оптимальная украинская стратегия — входить в любые переговоры с позиции силы: с армией, которая держит фронт; экономикой, которая не падает; оборонной промышленностью, которая масштабируется; и союзниками, которые понимают цену российской победы.
    Мой оптимистичный сценарий на конец 2026 года таков: Украина стабилизирует фронт, удерживает экономику, наращивает собственное производство дронов и дальнобойных средств, усиливает ПВО, увеличивает давление на российскую нефтяную и военную инфраструктуру и заставляет Кремль считаться с тем, что продолжение войны не приближает Россию к победе, а увеличивает ее потери.
    Это не быстрый путь. Но это путь государства, которое уже сделало невозможное: выстояло там, где враг ожидал капитуляции. И именно поэтому стратегический оптимизм относительно Украины — это не эмоция, а рациональная оценка.